Когда древнегреческий мыслитель, многоуважаемый Платон, ученик Сократа, учитель Аристотеля (не Онассиса), определил человека как животного на двух ногах, лишённого перьев, другой башковитый и в меру саркастичный малый, Диоген Синопский (не Лаэртский, и не Александр), ощипал петуха, да объявил, что это, стало быть, и есть человек по Платону.
Вот жеж времена стояли, когда деревья были большими, а Паниковский - интеллигентом.
Эпоха истинно интеллектуальных споров.
Как вспомню, сижу с мудрейшими, в тогу завёрнутый, попиваю вино, разбавляя водицей.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний, да дрозд щебечет в шевелюре кипариса.
Какие жаркие, да изящные споры велись, последователями тех, кому Платон друг, но истина дороже.
Не то что сейчас, бесполезнёж и мудянка, да пустое томление духа, бурлёж вешних вод.
А всё-таки - любопытно восприятие человеком образа человека.
Наделение духом.
Ладно даже если он просто повторяет формы и линии, черты лиц.
А если нет ни лиц, ни перьев, ни толком фигуры - а мы ведь сразу как-то понимаем, что это - человек.
Нам подобный.
Или, точнее быть - человекообразная сущность.
Знаете, есть на свете кадры, которые кичатся нежным отношением к животным, вкупе с презрительным к людям.
Гитлеровщина такая, или путинщина, когда пёс дороже гуманоида.
Тварь приравнена к социальному классу.
И твари, против её согласия, приписаны права, обязанности и желания.
Так вот, несмотря на модность сего утверждения, я остаюсь последовательным ловцом человеков, и люди мне по прежнему интересны.
Поболее животных.
Пусть даже это не есть тождеством желанию с ними общаться.
Я всё-таки лабораторный исследователь, предпочитаю препарировать на относительно безопасном расстоянии.
И вот ещё - часто принято любить природу больше, чем рукотворную человеческую цивилизацию.
Да рваться уехать в Гималаи, в глушь, в скит, и там хезать под дубок, да подтираться лопухом. Всячески выказывая фэ городам.
Вот тоже - каждому своё, но мне города куда интереснее уединённых природных углов - при всей любви к последним.
Такой вот диалектизм - человек, настороженно относящийся к человечеству, таки ищет с ним контакта.
И, как Дьявол в обличье Аль Пачино, объявляет себя последним гуманистом.
"Я не знаю вас, люди, я вас плохо знаю, я редко на вас обращал внимание, но мне есть дело до вас: меня занимает, в чем теперь ваша душа, чтобы знать наверняка, вновь ли возгорается звезда Вифлеема или вновь начинает мерцать, а это самое главное. Потому что все остальные катятся к закату, а если и не катятся, то едва мерцают, а если даже и сияют, то не стоят и двух плевков".
Я гуляю по городам, и вижу в них людей, даже там, где их нет.
И приписываю сущностям живые характеры.
И я очень хотел бы поговорить об этом с Платоном.
Аристотелем (не Онассисом).
Или даже с Диогеном. Синопским.
Или пусть даже Лаэртским - я не привередлив.
Причём я согласен и на Александра.
Или, на худой конец, с Махатмой Ганди, но и тот уже, говорят, отправился по радуге к своим многочисленным индусским богам.
