Я привык кичиться своими крепкими нервами, и, к моей чести сказать, имею к этому основания.
Поэтому два с лишним года пребывания в военной стране перенёс весьма хладнокровно.
Успевая при этом утешать окружающих, и даже, дистанционно, некоторых российских друзей.
Да, странное дело - утешать раздавленных людей в России, сидя бодрячком в киевском бомбоубежище, но, с другой стороны - морально мне ведь правда легче, чем им: на моей стороне, быть может, ужасный конец, но на их-то - ужас без конца. На моей стороне история, на их - позор.
Уже говорил раз, повторюсь вновь - Господь, отправляя меня из Москвы в Киев 23 февраля 2022-го года, поступил исключительно заботливо, и выбрал для меня убежище, где я мог чувствовать себя настолько защищённо, в плане сохранности бессмертной души, как нигде более.
Но никто не железный, даже я, оттого всегда себе напоминал, насколько неестественно происходящее, и, хотя быстро привыкаешь к бомбёжкам, предательству недавних друзей, смертям близких, ночёвкам на холодных плитах метро, автоматическому поиску трёх стен при свисте ракеты или надсадном жужжании дрона, всё это - под наркозом.
Всё это в режиме выживания, на которое организм выделяет конечный ресурс, и обманчиво вдохновляющий прилив энергии обязательно сменится плитой депрессии. Увы. И ах.
Поэтому и тогда, бродя по киевским улицам, ощущал это тревожное, тягучее, но такое сладкое ощущение попадания в сон, и сейчас, больше года покинув Украину, напоминаю себе как оно. И специально не отключил на телефоне уведомления воздушных тревог - чтобы не терять связи со страной, где живёт мой народ, которого убивает другой мой народ. Чтобы в минуты праздности завибрировал в кармане телефон, заземлил меня.
Сейчас все психологически продвинуты, в кого ни плюнь - сплошные точки роста и полная память телефона в мемасах, оттого термин дереализация, как обозначение стрессового состояния, при котором происходящее кажется нереальным, знакомо.
Я сам его знаю давно, с далёкого 2005-го года, в котором, кстати, происходит действо моей новой книги, когда я впервые попал к психотерапевту и сидел на антидепрессантах ещё тогда, когда это не то, чтобы было модно - и слово таковое мало кому мозолило слух.
В английском что мечта, что сон - один dream. Случайно ли?
Бойся своих мечт, потому что иногда они сбываются. Не как мечта, но как сон - а сны бывают страшные.
Бойся своих мечт, потому что иногда они сбываются. Не как мечта, но как сон - а сны бывают страшные.
И попав в страшный сон, без возможности проснуться - удержишься ли, человече, от соблазна возроптать?
Я, тешу себя, удержался. И раньше замечал, сейчас только подтверждается - проигрываешь не когда повержен, проигрываешь тогда, когда сдался.
Не тогда становишься жертвой, когда попадаешь под удар агрессора, а когда капитулировал.
У меня слишком много примеров перед глазами, после которых стыдно думать в сторону жалости к себе.
Отъезд из Украины не был лёгким решением. Я и проторчал больше двух лет, оттого, что имея возможности выехать, до поры ими не пользовался.
В том числе оттого, что знал - буду скучать.
В том числе по этим странным, вязким, сюрреальным прогулкам по Киеву, средь баррикад, воя сирен и столбов дыма на горизонте от прилётов.
Есть в этом что-то мазохистическое, но геймеры меня поймут особенно - разве не бывало у вас так, что влипнув внутрь страшного квеста, всё равно упорно пробираешься вперёд, наслаждаясь атмосферой?
Почему дети любят страшные сказки? Дрожат, пугаются, а всё равно настаивают, чтобы именно такую рассказал.
А всё потому, что говоря словами литературного героя - малыш, но если бы тебе не было так страшно, тебе ведь не было так интересно.
